-- О, ничего особенного! -- небрежно отвечал Сирано. -- А дверь я запер лишь потому, что чувствую отвращение к назойливым людям; ведь у вас, по-видимому, принято входить без доклада. Ну а теперь, моя богиня, позвольте сообщить вам причину моего посещения. Мне нечего пояснять, что дело в Мануэле.
Услышав это имя, с которым было связано так много дорогих воспоминаний, Зилла невольно вздрогнула, но сейчас же овладела собой; лицо ее снова приняло бесстрастное выражение.
-- Мануэль в тюрьме. Вы и ваш брат, отказавшись сказать правду, были причиной его заключения. Но я придерживаюсь того мнения, что раз правда ускользает, надо постараться захватить ее, и вот ради этого я здесь, мой ангел!
-- Я не понимаю вас, сударь! -- холодно сказала цыганка.
-- Но ведь это очень ясно! Бен-Жоэль утверждает, что Мануэль никогда не был братом графа Роланда, а раньше мне говорил совершенно противоположное; затем он отрекся от своего признания о существовании письменных документов, подтверждающих знатное происхождение Мануэля. Что мне остается предположить, кроме того, что ваш брат ради своих корыстных целей принес в жертву интересы и даже жизнь Мануэля?!
-- Это не касается меня, можете обратиться с вашими укорами к брату, -- продолжала по-прежнему равнодушно цыганка.
-- Ваш брат -- отъявленный негодяй, и я не желаю с ним связываться. Мне известна одна вещь, которая лучше всяких Бен-Жоэлей объяснит мне все, что нужно.
-- Что же это за вещь?
-- Книга вашего отца, она здесь, продайте мне ее!
-- Что за торгашество? Честнее было бы, если бы Капитан Сатана пустил в ход еще и угрозы, -- проговорила Зилла, иронически улыбаясь.