-- Уж лучше шпаги, а головорезы нам еще пригодятся потом. Но только помни: делай дело тише и скорее!
-- Хорошо, жди! -- проговорил Бен-Жоэль, выходя из комнаты.
Минуты две спустя он возвратился в сопровождении какого-то странного субьекта.
Он был худ до невероятности, хотя это была нервная, сильная худоба. В нем сразу можно было угадать чрезвычайно сильного человека; его костлявые ноги словно приросли к полу, а худой, мускулистый корпус с выпяченной могучей грудью был задрапирован в потертый старый плащ, обшитый истрепанными тесьмами и позументами. Огромная тяжелая рапира поднимала обтрепанную полу плаща, из-под которой виднелись зеленоватые бархатные засаленные дырявые штаны, заткнутые в высокие огромные сапоги с порванными подошвами. Голова его имела птичью форму. Лицо же было буквально безобразно: представьте себе огромный искривленный нос, старательно напомаженные рыжие усы, глубоко сидящие острые глаза, огненно-красные волосы, покатый морщинистый лоб, испещренный рубцами. Зато странный незнакомец имел прекрасные аристократические манеры, которые как-то не вязались с покрывавшими его лохмотьями.
-- Позвольте вам представить сеньора Эстабана Пояструка, отпрыска старинного дворянского рода! -- проговорил торжественно-иронически Бен-Жоэль. -- Людская несправедливость, превратности судьбы и прочие неблагоприятные обстоятельства заставили его искать защиты и покоя под нашим кровом. Я уже вкратце рассказал о нашем деле. Теперь соблаговоли дать подробные объяснения.
Сеньор Эстабан, весь изогнувшись в вопросительной позе, ждал объяснений Ринальдо.
-- Бен-Жоэль уже рассказал суть дела, так что мне нечего повторять вам это! -- начал Ринальдо без церемоний. -- Теперь же, любезный, скажите, можете ли вы найти повод к какой-нибудь ссоре с одним молокососом и затем спровадить его куда следует, конечно, без всякой огласки?
-- Во-первых, я для вас не "любезный", а господин Эстабан Пояструк! -- хрипло проговорил "отпрыск древнего дворянского рода".
-- Будь по-вашему, -- уступчиво произнес Ринальдо, в душе смеясь над щепетильностью рыцаря в лохмотьях, -- итак, господин Эстабан, позвольте узнать, способны ли вы, за приличный гонорар конечно, избавить нас как можно скорее от одного субъекта...
-- Если он может защищаться, согласен, в противном случае -- нет, я -- не разбойник и не нападаю из-за угла, я нападаю и убиваю только по правилам военного искусства! -- грубо прервал его Эстабан.