-- Мы не поедем в Колиньяк? Почему? -- с недоумением спросил Бен-Жоэль.
-- Потому, что сегодня я получил известие от нашего друга Сирано, что он сам сюда едет, и каждый день можно ждать его появления.
Мертвенная бледность покрыла смуглые щеки цыгана. Однако, заметив пристальный взгляд священника, он овладел собой и проговорил самым естественным тоном:
-- Вот действительно приятная новость! Он сам приедет сюда! Как я рад, как бесконечно рад! Главное ведь -- он выздоровел, а меня так беспокоила его болезнь!
Кюре был поражен и снова стал колебаться, уже с недоверием вспоминая слова настоящего Кастильяна:
-- Меня сердечно радует ваша привязанность к моему дорогому другу!
-- Я люблю его как отца! -- воскликнул Бен-Жоэль, выжимая слезы радости и волнения из своих подвижных глаз.
"Кто же из них обманывает меня?" -- подумал кюре, горячо пожимая руку своего гостя.
"Ну, милый, сегодня вечером я раздобуду документ и тогда являйся Капитан Сатана либо нет -- наплевать мне на него и на всех его друзей! Тогда уже меня и с собаками не сыщешь", -- подумал цыган.
Вечером Жак снова отправился на сеновал, чтобы сообщить Кастильяну о впечатлении, какое произвело на его гостя известие о приезде Сирано.