-- Уверяю вас, что этот предлог из плоти и крови, маркиза! Это -- мой секретарь Сюльпис Кастильян.
-- О, он может подождать!
-- Останьтесь, прошу вас, а после обеда вы прочтете нам кое-что из ваших новейших произведений! -- проговорила Жильберта, подходя к молодому человеку.
-- Если вы приказываете! -- сказал Сирано, -- я не осмеливаюсь иметь ни одного атома собственной воли! Итак, я остаюсь, маркиза! А не пройтись ли нам до обеда к Новому Мосту! Говорят, что Бриоше ставит сегодня какой-то новый фарс, в котором, к величайшей радости зевак и шалопаев, моя особа представлена в весьма комичном виде.
И Сирано принялся высчитывать все приманки, какие может дать сегодня Бриоше. Вдруг его слова были прерваны какой-то странной музыкой, долетавшей с берега. У решетки сада внизу, на берегу Сены, стояли двое мужчин и молодая женщина, одетые в живописные, яркие костюмы. По-видимому, это были бродячие цыгане. Перевесившись через решетку, Сирано залюбовался этой оригинальной группой музыкантов. Действительно, они производили сильное впечатление: женщина поражала своей красотой, а ее товарищи, одетые в мишурное тряпье, изумляли своей гордой, полной достоинства осанкой.
-- Почему бы не пригласить этих странствующих музыкантов сюда? Уверяю вас, маркиз, что вблизи они произведут еще лучшее впечатление! -- проговорил Сирано, забывая и Новый Мост, и Бриоше с его новым фарсом.
-- Я согласен с вами! Ну а ты, Жильберта, что скажешь? -- отвечал маркиз.
-- Мне все равно, как хотите! Позовите их, пожалуйста, сюда, господин Бержерак!
-- Эй вы! Заходите сюда, да поживее, и покажите нам свое искусство! -- проговорил Сирано, подзывая цыган.