-- Разве я упомянула о каком-нибудь преступлении? -- гордо спросила незнакомка.
-- Но я сама могу о нем догадаться!
-- Успокойтесь, -- горько улыбаясь, проговорила дама, -- если и должен умереть кто-нибудь от этого яда, то лишь я одна.
-- Вы? Вы, богатая, знатная, молодая, и вероятно любимая, хотите умереть? -- с удивлением спросила цыганка.
-- Какое вам дело до этого? Я ни сожаления, ни участия не прошу у вас. Наступит день, может быть, очень скоро, когда, кроме смерти, у меня не будет другого исхода. Я хочу сама выбрать эту смерть. Мутные холодные волны Сены, которые шумят у меня под окном, слишком страшат меня, мысль о кинжале пугает меня, я хотела бы или моментальной безболезненной смерти, или смерти забвения...
-- Ваши слова, сударыня, немного не ясны для меня. Протяните мне вашу руку! А! Я узнаю эти линии... Любовь... заблуждение, борьба и... победа или смерть! -- проговорила Зилла, пристально рассматривая ладонь маленькой выхоленной ручки.
-- Теперь я вспомнила! Вы -- Жильберта де Фавентин! -- вскрикнула цыганка.
-- Кто вам сказал это? -- спросила незнакомка дрожащим голосом.
-- Снимите покрывало: оно теперь бесполезно. Я видела вашу руку там, помните, в саду вашего отца, и по этой руке узнала вас!
Действительно, цыганка не ошиблась: перед ней стояла Жильберта де Фавентин.