Граф с отчаянием бросился к столу и нервным движением схватил предложенное ему перо.
"Я, нижеподписавшийся, признаюсь в том, что, имея все доказательства невиновности и тождества моего брата Людвига де Лембра, держал его в тюрьме под именем Мануэля, и теперь заявляю, что все свидетельские показания были вызваны мною или хитростью, или силой".
-- Но ведь написать это -- значит обесчестить себя?! -- крикнул возмущенный Роланд.
-- Кончайте и подписывайте! Это признание прочтется в тесном семейном кругу. Конечно, мне придется также показать его прево, но, во-первых, это ваш друг, а во-вторых, ему стыдно будет признаться в такой огромной ошибке и он не будет благовестить о своем позоре по городу, а тайком откроет дверь Мануэлю и выпустит его на все четыре стороны!
-- Хорошо, я согласен, но вы должны взамен этой записки дать мне книгу Бен-Жоеля и рукопись моего отца!
-- Ну уж нет, это было бы величайшей глупостью! Вы сами научили меня быть осторожным! Если бы я сделал то, чего вы требуете, вы смело могли бы при первом удобном случае убить Мануэля. Так пусть же эти документы послужат уздой для вас.
-- Вы можете унижать меня, но не смеете оскорблять и бесчестить! -- вскричал Роланд. -- Если вы оставляете при себе эти документы, если каждую минуту, когда вам вздумается, можете объявить о тайне моего происхождения, то к чему же моя записка? Отдайте ее мне!
-- К тому, что я ведь человек смертный, каждую минуту могу умереть, и эта записка послужит гарантией спокойствия и безопасности вашего брата. Я передам ее Мануэлю. В настоящее время никакая предосторожность не может быть излишней.
-- Но...
-- Или вы предпочитаете, чтобы я дал Мануэлю вместо этой записки завещание вашего отца, то есть отца Мануэля? Неужели ваша гордость может допустить подобную вещь?