-- Ах, дорогой маркиз, вы как отец дрожите над вашей дочерью и обращаете внимание на все ее детские капризы! Угрозы молодой девушки, которую хотят выдать по рассудку, не должны страшить никого. Положитесь уж на меня, я отвечаю за ее будущее, -- самонадеянно отвечал граф.
-- Хорошо, я всецело доверяюсь вам. Делайте, как знаете, -- ответил маркиз, пожимая протянутую ему руку графа.
Жильберта молча выслушала известие о решении отца. Ее утомила эта долгая борьба, и теперь она решила больше не сопротивляться. Войдя к себе в комнату, она велела Пакетте заняться приготовлениями к предстоящей свадьбе. Она не интересовалась жизнью, окружавшей ее, и вся отдалась своим воспоминаниям и грезам. Невольно, несмотря на всю неминуемость предстоящей свадьбы, она вспоминала ободряющие слова Сирано и мечтала, надеялась...
Все ее мысли были направлены к Мануэлю, и ради него она спокойно, почти радостно приготовлялась к свадьбе, то есть смерти...
XXIII
Наконец настал роковой день.
Рано утром, надев свой свадебный наряд, Роланд отправился в Лувр, куда обыкновенно являлся каждое утро к пробуждению малолетнего короля. Между придворной знатью, толпившейся в это время во дворце, было очень много друзей графа, которые также были приглашены на предстоящую церемонию бракосочетания Жильберты де Фавентин. Из дворца друзья отправились пешком к замку де Фавентин.
Весело болтая, шутя и насмехаясь над любопытными буржуа, высовывавшимися из окон и дверей, чтобы полюбоваться блестящей толпой, разряженной в шелка, бархат и кружева, они двигались по оживленным улицам Парижа.
Вдруг Роланд заметил носилки, направлявшиеся к Лувру, за которыми шли Зилла, Кастильян, Марот и еще какой-то высокий, могучего сложения субъект, одетый в черную рясу.
Эта встреча взволновала веселого графа.