По приглашению Бен-Жоеля Сирано вошел в комнату Зиллы и, усевшись на стуле, стал с любопытством осматривать оригинальную обстановку.
Где-то вдали пробило одиннадцать часов. Скоро послышались шаги, и в дверях появился Мануэль. Увидав гостя, он в изумлении невольно остановился на пороге.
-- Вас удивляет мое присутствие здесь? -- спросил Сирано.
-- Конечно, сударь, я не знал, что у вас дела с Бен-Жоелем.
-- Дело не в Бен-Жоеле, а в вас.
-- Во мне?
-- Да, именно в вас! Нам с вами надо поговорить кое о чем серьезном, -- продолжал Сирано, и его лицо приняло вдруг то же серьезное выражение, какое у него появилось после ужина в Сен-Сернине. Между тем Бен-Жоэль, стоя у окна, с величайшим интересом присматривался к Сирано.
-- Оставьте нас одних! -- проговорил последний, указывая ему на дверь.
Цыган, молча поклонившись, вышел из комнаты. "Ищи, выслеживай, выспрашивай, сколько твоей душе угодно, -- пробормотал он за дверями, -- все равно без меня ты ничего не добьешься, а уж я постараюсь сторицей отплатить тебе за побои; кровью или золотом, а уж ты мне заплатишь за них!"
Заперев дверь за цыганом и отодвинув свой стул возможно дальше, то есть к самому окну, Сирано сказал серьезным тоном: