Лицо Бен-Жоеля моментально изменилось; приниженное выражение исчезло и заменилось спокойной самоуверенной улыбкой.
-- Зачем она вам? -- спросил он насмешливо.
-- Очень просто, -- чтобы с ее помощью доказать происхождение Мануэля и вернуть ему его права.
Сирано и Бен-Жоэль мгновение молча присматривались друг к другу; наконец, Сирано нахмурился и сделал нетерпеливый жест.
-- Для доказательства подлинности Мануэля вполне достаточно моего засвидетельствования, -- ответил Бен-Жоэль.
-- Ты еще смеешь упорствовать? -- крикнул Сирано, крутя свои усы дрожащей рукой и сам удивляясь своему долготерпению.
По мере того как Бержерак раздражался, цыган становился спокойнее и увереннее. Он уже составил план действий, который удовлетворял и его ненависть к Сирано, и жажду наживы.
Бен-Жоэль до сих пор не мог забыть жгучей, оскорбительной боли от ударов хлыста, полученных на берегу Дордоны. Теперь он злорадно улыбался от приятного сознания, что этот ненавистный оскорбитель вполне зависит от его власти.
-- Если явится необходимость представить эту книгу в суд, я это сам сделаю; я не хочу, -- проговорил он с ударением, -- кому-либо вручать ее!
-- Так ты до такой степени оберегаешь эту реликвию?! -- крикнул Бержерак, приближаясь к цыгану.