-- Его превосходительство, высокоблагородный и знатный маркизъ Альтатера, конечно, позволитъ старому, хотя скромному другу и товарищу въ несчастьи поздравить его съ недавнимъ назначеніемъ на важный постъ, который онъ нынѣ занимаетъ.
Всѣ окружающіе смотрѣли съ удивленіемъ на этихъ двухъ людей, представлявшихъ самый странный контрастъ; одинъ самоувѣренно улыбался, а другой, блѣдный, дрожалъ какъ въ лихорадкѣ. Неужели этотъ сельскій синдикъ зналъ какой-нибудь позорный эпизодъ изъ прежней жизни перваго министра? Неужели такъ неожиданно разоблачилась тайна, которая могла погубить и свергнуть могущественнаго человѣка? Но маркизъ Альтатера поборолъ свое волненіе и громко произнесъ, обращаясь къ королю:
-- Государь, я въ продолженіи пяти лѣтъ былъ прикованъ къ одной цѣпи съ этимъ человѣкомъ, который теперь представитель вашего величества въ Монте-Бригидѣ. Мое преступленіе, какъ извѣстно вамъ, государь, была любовь къ родинѣ, а его преступленіе -- грабежъ и убійство.
IX.
Въ Монте-Бригидѣ былъ праздникъ, и всѣ обитатели въ праздничныхъ одеждахъ отправились за городъ подышать свѣжимъ вечернимъ воздухомъ подъ тѣнью акацій. Вскорѣ образовался кружокъ и внутри его стали поперемѣнно танцовать двѣ пары подъ звуки трехъ скрипокъ. Самымъ неутомимымъ танцоромъ былъ Матакіоне, грустно озабоченное лицо котораго представляло смѣшной контрастъ съ его быстрыми, веселыми движеніями. Его дама, худощавая вдова, обнаруживала удивительную грацію, несмотря на неуклюжую фигуру.
Старики сидѣли на деревянныхъ скамьяхъ, а дѣти прыгали и рѣзвились вокругъ старшихъ. Вообще, эта была мирная, буколическая сцена; но неожиданно среди веселой, танцующій группы показался молодой человѣкъ, съ насупленными бровями и сверкающими глазами.
-- А, Пьетро! раздалось со всѣхъ сторонъ. Музыка умолкла и танцующіе, окруживъ новаго пришельца, закидали его вопросами:
-- Вы здѣсь? Вы убѣжали изъ тюрьмы? Какъ вы это устроили? Кто вамъ помогъ?
-- Я не убѣжалъ. Меня выпустили.
-- Кто?