-- Я не могу довѣрить своей тайны никому изъ здѣшнихъ жителей, произнесъ молодой человѣкъ:-- вы иностранецъ, васъ не интересуетъ то, что я скажу и вы не выдадите моей тайны. Если вы окажете мнѣ эту услугу, то я буду вѣчно вамъ благодаренъ.
-- Если это письмо къ вашей невѣстѣ, то я, конечно, не могу отказать, отвѣчалъ Мартини, заинтересованный прямодушіемъ и убѣдительной просьбою молодого человѣка.
-- Нѣтъ, это письмо къ моей матери. Я простой поселянинъ, а она знатная дама, и эту тайну вы не должны никому открывать.
Мартини тогда написалъ подъ диктовку Травателло нѣсколько нѣжныхъ фразъ и адресовалъ письмо маркизѣ Еленѣ Лаурини.
Вспомнивъ этотъ эпизодъ, делегатъ протянулъ руку Травателло и сказалъ съ чувствомъ:
-- Вы благородный человѣкъ, и я благодарю васъ отъ души за оказанную услугу. Я васъ послушаюсь и буду сидѣть дома. Это будетъ не надолго, прибавилъ онъ про себя:-- еще нѣсколько дней и мы ихъ изловимъ.
Дѣйствительно, критическая минута быстро приближалась. Делегатъ, путемъ терпѣнія и дѣятельной работы, собралъ цѣлый рядъ фактовъ, ясно доказывавшихъ обманъ и присвоеніе общественныхъ денегъ со стороны Николаи, въ чемъ ему не мало содѣйствовалъ старый Маротти.
Что же касается до Пьетро, то онъ помогалъ работѣ Мартини, но совершенно иначе. Онъ постоянно возбуждалъ народъ противъ его притѣснителей и мало-по-малу его энтузіазмъ и энергія разбудили дремавшее населеніе Монте-Бригиды. Уже теперь на площади слышался ропотъ, что господинъ, присланный для избавленія ихъ отъ притѣснителей, слишкомъ медлилъ. Ему стоило только написать королю, "Государь, сдѣлайте одолженіе, пошлите этихъ людей на каторгу!" и дѣло было бы сдѣлано. Мысль, что король не могъ дѣлать, что хотѣлъ съ своими подданными и что его власть была обставлена извѣстными формами, не входила имъ въ голову.
Между тѣмъ, Николаи продолжалъ кататься на парѣ и собирать прежніе поборы, хотя уже не съ прежней самоувѣренностью. Онъ похудѣлъ, пожелтѣлъ и лицо его выражало безпокойство, страхъ. Эти признаки слабости придавали мужество угнетаемымъ. Нѣкоторые находили въ себѣ достаточно смѣлости, чтобъ отказать ему въ курицѣ, яйцѣ или хлѣбѣ, а другіе, хотя и исполняли его требованія, но громко ворчали. Иногда, проходя по улицѣ, онъ слышалъ, какъ за спиною его бранили и надъ нимъ издѣвались. Очевидно, его болѣе не боялись. Маріанджела первая возстала открыто противъ него и когда онъ потребовалъ у нея пару жирныхъ куръ, она рѣзко объявила, что у нея нѣтъ куръ.
-- Ты врешь! воскликнулъ Николаи:-- я не люблю лжи.