Время летело быстро: Тенос и Андрос были оставлены далеко позади, вдали показались вершины Эвбеи; с левой стороны синели вершины эгинских гор, поросшие лесом, а между ними поднимались из морских волн берега Аттики.
Радостными восклицаниями встретили моряки появление родных берегов -- но морская даль обманчива: солнце близилось уже к западу, а они еще не достигли Суния, со сверкающим на нем мраморным храмом Афины.
Флот делал большую дугу, огибая южный мыс Аттики, оставляя влево горы Пелопонеса, за которые спускалось солнце. Все покрылось словно золотисто-розовым покрывалом, горные вершины, море и сами корабли как будто исчезли в очаровательном свете последних лучей.
Все было пурпур и растопленное золото, только на юго-западе собралось темноватое облачко, вдруг из него мелькнул огненный луч и горы Аргоса осветились серебристым блеском. Спокойно и величественно стояли возвышенности, окружающие Афины: далеко выходящий вперед Гимед, пирамида Пентеликоса, обрывистая скала Ликабетта.
Наконец показалась, окруженная раскинувшимся городом, дорогая всем эллинам вершина афинского Акрополя. Взгляды всех обратились на нее, но священная вершина значительно изменилась с тех пор, как они покинули родину. Незнакомые белые мраморные стены сверкали в вечернем тумане, освещенные последними лучами заката. У всех вырвался крик: "Парфенон! Парфенон!"
Толпы народа стремились навстречу возвратившимся. Сумерки уже наступили, но гавань была ярко освещена светом факелов, и зрелище вступивших в нее гордых триер, казалось еще величественнее.
Когда стратеги вышли на берег, все бросились к Периклу. Толпа приветствовала его громкими восклицаниями, многие рассыпали на его пути цветы, подносили венки. Чтобы уклониться от чествования, Перикл принял предложение Гиппоникоса занять место в запряженном благородными фессалийскими конями экипаже. Аспазия должна была расстаться с Периклом. Ее ожидали носилки, в которые она вошла наглухо закутанная.
Между тем взошла луна и свет ее осветил море, гавань и город.
В экипаже Гиппоникоса, Перикл задумчиво возвращался в город, как вдруг, бросив взгляд вверх, он увидел вершину Акрополя: резко выделяясь своей белизной на фоне темного неба, освещенная светом луны, возвышалась мраморная громада Парфенона: только что оконченное произведение Иктиноса и Фидия.