-- Они любят друг друга, -- сказал Перикл Аспазии, -- они любят друг друга, но, не плотской земной любовью, они говорят только о жертвах, которые готовы принести друг другу.
-- Да, они любят друг друга такой любовью, которую могли придумать только Манес и Кора. Любовь заставила их потерять всякую веселость, они бледны и печальны, и хотя знают, что любят и любимы, но не наслаждаются своей взаимной любовью, даже не осмеливаются поцеловать друг друга.
Вечером того же дня у Перикла собралось небольшое общество. В числе гостей были Каллимах с Филандрой и Пазикомбсой.
На этот раз гости собрались не в столовой, а в открытом, обширном перистиле, при свете чудной, весенней ночи.
Перикл по обыкновению рано удалился. Вдруг появился Алкивиад с несколькими друзьями.
При его появлении, Кора с испугом сейчас же убежала. Когда Алкивиад заметил это, он решил не отходить от прелестной Зимайты, но та гордо оттолкнула его. Она презирала его с той минуты, когда он унизился настолько, что в своем любовном безумии проявил по отношению к Коре насилие. Остальные девушки так же его порицали.
Долго старался он примириться с разгневанными, но напрасно.
-- Ах, так! -- воскликнул он, -- Кора убежала от меня, Зимайта поворачивается ко мне спиной, вся школа Аспазии глядит на меня сердито и хмурит лоб, как старый Анаксагор, хорошо же! Если вы все меня отталкиваете, то я обращусь к прелестной Гиппарете, очаровательной дочери Гиппоникоса.
-- Сколько угодно, -- сказала Зимайта.
-- Я это сделаю! -- вскричал Алкивиад, -- ты не напрасно бросаешь мне вызов, Зимайта. Алкивиад не позволит с собою шутить. Завтра, рано утром, я отправлюсь к Гиппоникосу и буду просить руки его дочери. Я женюсь, сделаюсь добродетельным, откажусь от всех безумных удовольствий, и употреблю свое время на то, чтобы покорить Сицилию и заставить афинян плясать под мою дудку.