-- Если вы хотите убить Перикла, то делайте это без меня, я не хочу этого видеть. Во Фракии, когда я был тяжело ранен и когда все хотели оставить меня врагам, он на собственных руках вынес меня.
-- И я тоже ухожу! -- вскричал другой. -- Он помиловал меня в самосской войне, когда остальные, враждебные мне стратеги, за ничтожный проступок приговорили меня к смерти.
-- И я не хочу иметь ничего общего с этим делом, -- сказал третий. -- Перикл помог мне, когда я не мог найти справедливости во всех Афинах.
-- И мне! И мне! -- раздалось из толпы.
-- Перикл не сделал зла ни одному из афинян! -- раздалось со всех сторон.
-- Оставь Перикла, Памфил! -- раздались сначала отдельные голоса. Затем к ним присоединялось все больше и больше, и, наконец, стал слышен один общий крик:
-- Оставь Перикла, Памфил! -- неслось со всех сторон.
Этому человеку, даже в свои худшие минуты, афиняне не могли сделать зла.
-- Ты еще раз победил! -- вскричал Диопит, освобождая Перикла. -- Но это надеюсь, последнее твое торжество. Я снова обвиню тебя, если боги не умилостивятся.
Вскоре после этого оба сына Перикла, Паралос и Ксантипп, пали жертвою чумы. Жрец Эрехтея с удовольствием указывал на божественное проклятие, пресекшее род Алкмеонидов.