-- Я так благодарна тебе... -- отвечала Аспазия.
-- Мне так не кажется, -- возразил Гиппоникос, -- ты встречалась с учениками Фидия, а в последнее время познакомилась с моим другом, великим Периклом, я даже слышал, что ты очень часто сопровождаешь его, переодетая музыкантом, и если я не ошибаюсь, то голуби Гиппоникоса перестали тебе нравиться и ты в обществе Перикла спустилась в Пирей, чтобы полюбоваться павлинами Пирилампа.
-- Да, эти павлины очень красивы, -- непринужденно сказала Аспазия, -- и ты сам должен был бы пойти посмотреть на них.
-- Я недавно проходил мимо дома Пирилампа, -- отвечал Гиппоникос, -- и слышал, как кричали эти животные, этого для меня было достаточно. Конечно, всякий может искать себе развлечений, где ему угодно. То, что имеешь у себя дома, надоедает, и, как я замечаю, очень часто гостеприимство плохо вознаграждается.
При этих словах Гиппоникос посмотрел в лицо Аспазии, надеясь, что она скажет что-нибудь, но она молчала. Тогда он продолжал:
-- Ты знаешь, Аспазия, я освободил тебя в Мегаре из очень неприятных затруднений, я привез тебя сюда в Афины, я дружески принял тебя у себя в доме, я много для тебя сделал, а теперь, скажи, какую благодарность получил я за все это?
-- Тот, кто требует благодарности таким образом, -- отвечала Аспазия, -- тот желает платы, а не благодарности и ты также, как я вижу, хочешь, чтобы тебе заплатили за то, что ты сделал для меня. И, как кажется, твои благодеяния имеют определенную цену, но, напрасно, Гиппоникос, ты не объявил этой цены вперед, теперь же ты сердишься, как торговка на рынке, за то, что твоя цена слишком высока для покупателя.
-- Не извращай дела, Аспазия, -- возразил Гиппоникос, -- ты знаешь, что это я покупатель и за твое расположение я готов был заплатить всем...
-- В таком случае я -- товар! -- вскричала Аспазия. Хорошо, пусть будет так -- я товар! Если ты хочешь, меня можно купить...
-- За какую цену? -- спросил Гиппоникос.