-- Ты угадал, -- отвечал Гиппоникос, -- в этих делах я вполне полагаюсь на Гиппократа, с которым, точно также как и с богами, у меня самые лучшие отношения, ему же я представляю решить, происходят ли названные тобою болезни от того, что люди наполняют свою жизнь удовольствиями?
-- Радость необходима, как для душевного, так и для физического благосостояния, -- улыбаясь сказал Гиппократ, -- от нее румянец покрывает щеки, глаза сверкают, кровь легче обращается в жилах, она увеличивает силы, уравновешивает всего человека. Больному радость часто бывает самым целительным лекарством, и я не знаю никого, кому бы она могла повредить.
-- Мудрый врач, -- сказал Кратинос, -- ты совершенно успокоил меня, если бы я был симпозиархом, вместо прекрасной чужестранки, для которой более дорога Афродита, нежели Вакх, то я сейчас же приказал бы выпить вдвойне в честь мудрейшего из всех врачей, Гиппократа.
-- Фраке! -- сказала Аспазия, обращаясь к стоявшему за ней рабу, -- подай Кратиносу кубок, вдвое больше чем наши. А теперь, выпьем в честь Гиппократа!
Когда все выпили в честь Гиппократа, а Кратинос осушил свой, двойной величины кубок, заговорил Полос:
-- Говоря сегодня о радости, нельзя не вспомнить прежде всего, слова трагедии, победу которой мы сегодня празднуем -- слова которые говорит вестник: "жизнь без радости, для человека -- не жизнь". В моих глазах такой человек кажется живым мертвецом. Будь могуществен, будь богат, живи как царь -- все это тщеславный дым, если не достает тихой радости.
-- Выпьем за радость! -- воскликнул Софокл, -- не только потому, что она делает жизнь приятной, но и потому, что она делает ее прекрасной. Мы живем только один раз и должны стараться скрыть грубость и ужасы жизни под цветами красоты и ее родной сестры веселья. Узки рамки человеческого бытия, но, и в этих рамках, человеку дозволено быть прекрасным, быть человеком. А быть человеком это значит быть благородным и кротким. Быть прекрасным и веселым, также как благородным и кротким -- вот гордость эллина!
-- Благодарю тебя за эти слова, -- сказал Перикл. -- На войне меня часто называли слишком кротким, но я думал, что поступаю, как пристало эллину. Если снова будет война, то я буду просить афинян дать мне автора "Антигоны" как состратега.
-- Назначить Софокла стратегом?! -- вскричало несколько голосов.
-- Отчего же нет? -- заметил улыбаясь Софокл. -- Мой воспитатель был оружейным мастером -- это говорит о том, что я воспитан, чтобы быть стратегом.