— Пройдите через тот проход. Он на выгоне позади гостиницы.
Курт положил монету на стол и встал.
— Пошли, Ото.
Они пересекли общую комнату, и вышли через проход. Курт заметил, что молодой человек, который наблюдал за ними, стремительно скрылся через переднюю дверь, а остальная часть людей возобновила ропот осторожных разговоров.
Девушка бросила взгляд им вслед. На ее лице отразилось горькое негодование.
Они стремительно пересекли длинный и темный проход, не слыша ничего, что предупредило бы их о любой опасности. В конце открылся двор, с разрушенными надворными постройками и обструкцией загона после хорошего ремонта. Ограничительные стены вздымались очень высоко даже для европейских животных, которые слыли хорошими прыгунами, а выводные ворота запирались на железный брус.
От одного из разрушенных навесов к ним подошел пожилой человек, который носил грязную кожаную тунику. У него присутствовал тот же самый взгляд, который Курт видел прежде — взгляд гордости и внутреннего достоинства, как если бы он видел трепетание шелковистых знамен на ветру и слышал вдалеке рев труб.
Капитан Фьючер повторил свой вопрос о двух верховых лошадях. Он ожидал отказа, или, по крайней мере, аргументов уклонения, но этого не случилось. Старик пожал плечами и ответил:
— Я не возражаю, но только вы должны будете самостоятельно обуздать их. Днем тут есть молодые люди, которые запрягают лошадей, а вот дураки, которые хотят путешествовать ночью, должны сами поймать их.
— Очень хорошо, — сделал вид, что не заметил сарказма Курт. — Дайте нам сбрую.