— Эти инструменты Древних, — пояснил Коннур, — позволяют человеку вспоминать. Но не так, как неопределенное мелькающее видение, а как воспоминание каждого из его чувств, которое вновь повторно все ощущает.
Теперь Курт начал понимать. Каждое прожитое мгновение оставляет внутри синаптического лабиринта мозга новую нервную дорожку, и короткое перепутешествие по этой дорожке пробуждает частичные мимолетные воспоминания, которые назвали "памятью".
Психологи двадцатого столетия давно размышляли над тем, что назвали "воссоединение". У них получилось ухватиться за одно единственное воспоминание, и назвать его сенсорным восприятием.
Тонкие же исследовательские лучи этих машин достигали "воссоединения" в самом полном смысле.
— Можно проникать и в воспоминания отцов, похороненные в сознаниях сыновей, — продолжал Коннур. — Бесцельные, как мы ранее думали, части мозга, на самом деле являются большим хранилищем наследственных воспоминаний, накопленных через невообразимое количество измененных хромосом. Даже Древние не смогли понять, насколько они ушли в прошлое.
— Тогда получается, что через те слои похороненной унаследованной памяти можно отправиться в глубину веков? — воскликнул Курт. — И как далеко назад?
— Очень далеко, — ответил Коннур. — В прошлое, в дни нашей галактической славы. И что действительно замечательно, что мы предпочитаем жить в великом прошлом Европы, а не в этом грустном осколке.
Капитан Фьючер здравомысляще заявил:
— Но ведь это отклонение от единственной реальности. Это отступление, смерть!
— И все же это слава, триумф и радость, — возразил Коннур.