Они перешли на болтовню о личных делах, и часто нельзя было понять, шутят ли они, или говорят серьёзно. Они оба были одинаково двусмысленны в этом хитросплетении из шуток, полуобманов, остроумия и флирта. Удивительно, что они так долго играли огнём и не доигрались до пожара. Но они даже и не остерегались огня: всё это были лишь одни упражнения, они не загорались.
Хольм: — Вы сказали, горная дорога...
— Не хотите ли стакан портвейна? — спросила она.
— Вы очень заинтересованы в том, что я сейчас открою вам.
— Да, я слыхала, будто вы собираетесь погубить себя.
— Неужели? Я не знаю, собираюсь ли я погубить себя. Но раз уж между вами и мною всё кончено...
— Разве кончено? — спросила фру.
— Да, бедная вы!
— А как же устроилось ваше дело с Марной? — спросила она.
— С Марной? — повторил Хольм и задумался. — Нет, там я не имел успеха.