Когда он вышел, Тобиас и его жена пристально смотрели на горы. Отсюда вполне ясно видны были овцы, они паслись и почти не двигались, тонули в зеленой траве и ели. Вальборг сидела высоко на скале и следила за ними сверху.
Август не был расположен разговаривать, но он взглянул на небо и высказал предположение, что пойдёт дождь.
— Через несколько дней и здесь, на лугу, будет корм для коров, — сказал он.
— Сейчас как раз собачьи дни, день святого Олафа прошёл уже, в это время в наших краях должен идти дождь. Обратите внимание на то, что я говорю. Мир вам! — попрощался он и пошёл.
Тобиас побежал за ним:
— Что же выдумаете насчёт того, что мы говорили вчера?
— О чём это? — спросил Август, не останавливаясь.
— О том, что вы можете помочь мне. Сто крон для такого человека, как вы, ничего не значат.
В этом отношении Тобиас был прав, и всё не останавливаясь, Август выхватил бумажник, протянул на ходу красную бумажку и пошёл дальше. Всё это — не сказав ни слова.
По дороге он повстречал Иёрна Матильдесена с семью овцами Беньямина. Он вёл одну из них на верёвке, а остальные бежали за ней. Чтобы заставить её идти, к верёвке перед ней был привязан пучок сена, и овца шла целую милю за пучком сена, так и не получая его. Потому что это была овца, кроткая, ласковая, глупая овца.