— Каменщики! Подумаешь! — фыркнул нотариус. — Пусть они делают, что я хочу.
Безумный человек, — в этом не приходилось сомневаться.
Августу пришлось посоветовать Больдеману и его товарищам прекратить пока работу у нотариуса:
— А чтобы просуществовать это время, возьмите, ребята, вот эти пустяки!
— Да что же это такое? Это уж слишком, староста!
— Дорогие мои товарищи, с вами я делил и радость и горе! — сказал растроганный Август. — И вам не придётся нуждаться, пока я в Сегельфоссе.
Он забежал в банк за деньгами. Дела его шли отлично, великолепно; пусть все знают, как невероятно быстро развивается его дело. В банке был один Давидсен, и этот добряк Давидсен позволил себе заметить что-то — сделать маленький намёк, пожалуй, даже не словами, а скорее интонацией. Консул этого не сделал бы.
Началось с того, что Август сказал просто шутки ради и из снисхождения:
— Вы находите, вероятно, что я слишком много беру денег?
И на это Давидсен не возразил громким хохотом, и не стал уверять, что там, откуда эти деньги пришли, их ещё много осталось, и что Вандербильт не успеет, прежде чем умрёт, истратить все свои миллионы.