«С правой стороны лошади. Отложи ладонь от крестца и две с половиной ладони от позвоночника. Проткни немного повыше, это не так точно. Вглубь на два вершка. Отто Александер».
Август решил, что это и есть знаменитый прокол лошади, когда у неё вздуется брюхо. Он положил записку в карман и удивился, что получил её таким образом, и что вообще цыган прислал её, а не принёс сам. Что бы это могло означать?
Вечером ему пришли сказать, что Старая Мать хочет поговорить с ним. По правде говоря, он собирался уйти, и по важному делу, но вот Старая Мать прислала за ним.
Она лежала в своей комнате, бледная и тихая, и ждала его.
— Мне нехорошо, — сказала она.
— Почему вам нехорошо? Что с вами?
— У меня рана, На-все-руки. Помоги мне и научи меня, как мне быть.
— Не знаю, сумею ли я. Какая это рана?
— Рана оттого, что я обрезалась. Я не смею позвать доктора, потому что он будет меня выспрашивать. А аптекарь уехал. Уж не уезжал бы этот аптекарь!
— Покажите мне рану, — сказал Август. — Она кровоточит?