— Что, у тебя уже есть пятьдесят раз двадцать овец?
— Пятьдесят семь по двадцати без трех, — отвечал Иёрн.
— Ну что ж, тогда придётся приостановить покупку.
— Больше овец не будет?
— Нет.
— Я так и думал! — воскликнул Иёрн. — Я знал, что стоит только поговорить с вами...
— Да, у нас нет другого выхода, — согласился Август. И он сделал вид, что сильно задет этим известием: он закачал головой, стал тяжело дышать и схватился за грудь. Но в глубине души, может быть, он вовсе уж не так огорчался тем, что необходимо кончить закупку овец; теперь у него было более тысячи голов, круглым счётом, а в разговоре с другими — две тысячи. Для северной Норвегии такое количество было прямо-таки баснословным. Вряд ли у Кольдевина было их столько, а у Виллаца Хольмсена никак не могло быть более двух тысяч. К тому же, что же ему оставалось делать, как не подчиниться обстоятельствам? Гора была слишком мала, она не годилась для деятельности широкого размаха. Что представляет собой одна несчастная миля по сравнению с десятью милями? Кроме того, директор банка Давидсен показал ему вчера статью устава, не предвещавшую ничего хорошего, а в кармане у него была лишь одна жалкая тысяча. Да, как он сам сказал, у него не было другого выхода.
И кто знает, может быть счастье ещё раз «улыбнётся» ему, как было написано па лотерейных билетах. У него ведь было столько шансов.
— Это всё, что ты хотел мне сказать, Иёрн?
— Да. Так, значит, овец больше не будет? Август кивнул головой и ушёл.