— Да, да, мы никогда ничего подобного не слыхали.
И тут старики, стараясь поддержать его, хвалили вовсю, но это как будто бы мало действовало на дочь. Корнелия сидела и как ни в чём не бывало снимала соломинки, приставшие к нарядной куртке Гендрика.
— О, это пустяки в сравнении с тем, как я играю на рояле! — сказал Август. — Потому что тогда я играю только по нотам.
— Да, так-то оно бывает, когда человек — музыкальный гений! — поддакнул Тобиас.
Август продолжал:
— Если бы я не ходил по ночам, не размышлял бы и голова бы моя не была полна дел, я бы мог играть на рояле каждое утро.
— Вы не спите по ночам? — спросил Тобиас.
— Нет, редко. Я ведь говорил тебе, Корнелия, как обстоит со мной дело.
Она вздрогнула, словно ужаленная.
— Этого я не помню, — сказала она. — Ну, пойдём, Гендрик, поддержи меня ещё немного. Тогда я смогу сказать, что почти что выучилась.