— Ты идёшь сюда? — спросила она.
— А ты? Разве тебе не надо домой готовить обед?
— У нас на обед ветчина. Который сейчас час?
— Этого я тебе не скажу больше. Ты можешь повесить на себя свои собственные часы.
— Не имею средств носить их! — Она вытащила часы из кармана его жилетки. — Ещё много времени! А ты, верно, катался на лодке и грёб?
— Нет, — отвечал он. — Я встретил фру Гаген и поболтал с ней немного.
— Подумай, Конрад, если бы я умела играть, как она!
— Этого бы я не хотел. Потому что тогда ты не была бы такой, какой я люблю тебя.
Сколько нежности и любви между ними! Они поговорили о том, что почтмейстер требует, чтобы гостиная и спальня во всяком случае были оклеены обоями, и что надо как-нибудь пойти с ним в сегельфосскую лавочку и выбрать там обои. Они, как молодожёны, говорили о том, как нарядна будет крошечная столовая благодаря серебру на двенадцать персон. И боже мой! фру вернулась даже к тому, о чём они говорили уже раньше: к красному кабинету. По её мнению, будет лучше, если он часть приёмной отгородит себе под контору.
— Но зачем же тогда кабинет?