И тут обнаружил, что он двенадцать лет своего детства привёл в Дурбане, где постоянно бывал на норвежских пароходах и с утра до вечера говорил по-норвежски. Нет, в Финмаркене ему пришлось только возобновить свой норвежский язык из Дурбана. И всё-таки он не знал теперь даже половины того, что знал раньше. И, если хорошенько подумать об этом, то он не чудо.
Но дамы всё же находили удивительным, что он столько может сказать.
— Вчера на острове, когда я говорил с Марной, я ведь, ничего не мог сказать. Разве нет?
Марна медленно покраснела.
Но может быть, ему разрешат приехать ещё раз зимой: и ещё немного подучиться?
— Будете желанным гостем, — сказала фру Юлия и пожала ему руку.
Лорд был теперь такой простой и интересный, походил на приморского дурбанского юношу, без английских фокусов, не упоминал о куропатках, сидел с ними в рубашке, в которой, спал, с галстуком, съехавшим набок.
Марне пришло в голову спросить:
— Вы не пойдёте на охоту сегодня?
— После обеда пойду. Для этого я и приехал сюда. Но старика не следует будить, чтобы отвезти меня...