Фру Лунд чувствовала, что Август не в состоянии понять её, но она была нетребовательна и потому говорила с ним. Для неё много значило то, что когда-то он был в Полене, жил в полленском доме, она льнула к нему, потому что он знал времена в Полене. «Я возьму на себя смелость спросить» — вот язык и душа Полена.
Хотя фру и заметила, что Август совсем не понимает её состояния, а лишь терпеливо выносит его, она всё-таки никак не могла остановиться.
— Я была дома только один единственный раз, с тех пор как мы поселились здесь, — рассказывала она.
Он не находил в этом ничего странного, но он всё же принудил себя воскликнуть:
— А ведь всего-то два-три дня пути!
— Да, вот каково мне приходится! Никогда не побывать на родине! А ты зачем приехал в Сегельфосс?
— Я? Как — зачем?
— Что касается меня, то я с мужем. Но мне здесь ничего не нравится. Здесь слишком много шикарных людей, и я не умею играть на фортепиано и ничего другого. И если бы не мальчики, то я взяла бы и уехала.
— Но ведь вы говорите несерьёзно.
— Хочу в Полен, хочу жить там!