Гордон Тидеман был куда как горазд писать, он составил список всех прежних рыбаков отца.
— Ты записываешь каждый пустяк, — сказала смеясь мать. — У твоего отца все они сидели в голове. Как! Ты и Николая записал? Да ведь он умер на днях.
— Ну что ж, тогда мы вычеркнем его имя и вместо него запишем На-все-руки.
— На-все-руки слишком стар. Нет, тебе следует подобрать молодых рыбаков.
— Он хоть и стар, но ловок и вынослив. Я считаю его вполне пригодным.
— Мы не можем обойтись без него в усадьбе.
Старая Мать хорошо знала На-все-руки и очень ценила его сообразительность; она несколько раз разговаривала с ним и выслушивала его мнения. Это был старый моряк или бродяга, который однажды пришёл и попросил работы. Он был худой и подвижный, много скитался по белу свету и умел рассказывать. Когда его спросили, откуда он пришёл, он ответил: «Отовсюду». Но где же был он в последнее время? «В Латвии».
Шефу он понравился. Разговор происходил у него в конторе; незнакомец положил свою шапку на пол у дверей и стал навытяжку. В нём чувствовалась дисциплина, и это пришлось по вкусу Гордону Тидеману. Он знал толк в вежливом обращении, любил также помочь другому; однажды он нашёл должность на складе для одного юноши из Финмаркена4 только потому, что тот играл на скрипке. Мальчик сделался потом приказчиком в мелочной лавке.
Теперь перед ним стоял человек более крупного калибра.
— Как вас зовут?