-- Хорошо, такъ ступай и дѣлай свое дѣло.
Свенъ уже взялся было за ручку двери...-- Да нѣтъ!-- сказалъ онъ,-- этого дѣла я дѣлать не буду!
-- Хорошо, такъ получай расчетъ.
Маккъ взялъ свое гусиное перо и сталъ считать, потомъ отсчиталъ деньги и заплатилъ. Затѣмъ отворилъ дверь.
Свенъ Дозорный, хоть и съ ворчаніемъ, но ушелъ.
Очутившись за порогомъ съ деньгами въ рукахъ и съ отчаяніемъ въ душѣ, онъ завернулъ въ винный погребокъ и хватилъ стаканчикъ-другой. Почувствовавъ себя послѣ того опять сильнымъ и храбрымъ, онъ пошелъ въ людскую и поднялъ тамъ кутерьму, переругался съ работниками, забрался къ двумъ старикамъ призрѣваемымъ, которые оба лежали въ постеляхъ, не двигаясь, и только ѣли да повременамъ перекидывались словечкомъ, словно и впрямь люди.
-- Эй, вы, вставайте! Идите дрова таскать! -- крикнулъ имъ Свенъ.-- Я покончилъ.
-- Покончилъ,-- повторилъ Фредрикъ Менза.
-- Молчать! -- заоралъ на него Свенъ Дозорный.-- Встанешь ты? Или опять бѣдняжкѣ Элленъ самой таскать дрова?
Фредрикъ Менза, вся борода котораго была покрыта крошками отъ пищи и слюной, словно задумался о чемъ-то серьезно и лежалъ, мигая глазами, а немного погодя сказалъ:-- Три мили до Фунтуса.