-- Мнѣ во всякомъ случаѣ понадобится инструментъ въ домѣ и побольше серебра,-- сказалъ Маккъ.
-- Не знаю... не въ такой я, кажись, нуждѣ, чтобы продавать свое добро,-- сказалъ Бенони.
-- Какъ хочешь.-- Маккъ кивнулъ и взялся за перо.
А Бенони пошелъ домой. Слава Богу, онъ еще не дошелъ до того, чтобы просить у Макка кредита въ лавкѣ; у него еще былъ припрятанъ на днѣ сундука мѣшочекъ съ наличными: пожалуй, тамъ будетъ не меньше, чѣмъ у самого Макка въ его шкатулкѣ! И какого чорта люди плетутъ, будто онъ разорился? Есть у него и кровъ надъ головой и на ѣду хватитъ... хе-хе, всего вдоволь! Вотъ Макково-то богатство не очень-топ рочно, хоть онъ и намекалъ, что собирается обзавестись новой музыкой и новымъ серебромъ. Откуда ему взять средствъ на это? И Бенони опять порѣшилъ, что Маккъ большой мошенникъ, и лучше съ нимъ не связываться. Теперь онъ даже не предложилъ Бенони поѣхать на шкунѣ на Лофотены и закупить грузъ для трехъ судовъ. Пожалуй, Арнъ Сушильщикъ и это дѣло оборудуетъ?
Прошло нѣсколько недѣль. У Бенони опять не было другого дѣла, какъ ходить по воскресеньямъ въ церковь.
XX.
Въ Сирилундѣ колютъ свиней. Полугодовикъ уже заколотъ и шпарится въ кипяткѣ; очередь за годовикомъ, пестрымъ чудовищемъ съ желѣзнымъ кольцомъ въ рылѣ. Дѣломъ заняты нѣсколько работниковъ и работницъ: старшій работникъ колетъ, Свенъ Дозорный и Оле Человѣчекъ помогаютъ ему, а кухарка и Брамапутра бѣгаютъ взадъ и впередъ за кипяткомъ. Отъ скотницы мало толку: она только ходитъ да заливается горькими слезами, оплакивая животныхъ. Каждый годъ та же исторія!
Работникъ немножко побаивается крупнаго годовалаго борова. Свенъ Дозорный совѣтовалъ пристрѣлить его, какъ дѣлаютъ всѣ добрые люди, но ключница разъ на всегда запретила это,-- она не хотѣла, чтобы кровь пропадала.
-- Ну, пойдемъ, возьмемся за него,-- говоритъ работникъ, набираясь храбрости.
-- Да, да,-- отвѣчаютъ Свенъ Дозорный и Оле Человѣчекъ.