Радость теплой струйкой пробѣжала по его сердцу; онъ почувствовалъ такую благодарность, что у него вырвалось: -- У меня есть еще вещицы, которыя я готовилъ для васъ; но, пожалуй, нельзя послать ихъ вамъ?
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- сказала она, качая головой.
-- Нѣтъ, нѣтъ. Впрочемъ, это просто-напросто ложка да вилка. Само собой -- серебряныя, но... серебро самое простое. Впрочемъ, вы могли бы получить и всю дюжину, ежели бы захотѣли только.
-- Благодарю васъ, но...
-- Нѣтъ, нѣтъ, я знаю, вамъ нельзя предлагать. Я такъ только подумалъ на минутку... Нѣтъ, что же это я все стою и задерживаю васъ,-- вдругъ перебилъ онъ себя самого и заторопился уходить. Онъ, какъ мальчикъ, струсилъ, что зашелъ больно ужъ далеко со своей болтовней о серебрѣ.
Она ухватилась за предлогъ и кивнула ему:-- Да, да, прощайте!
-- Прощайте,-- отвѣтилъ онъ. Онъ былъ такъ странно взбудораженъ и порывался было протянуть руку, но, не встрѣтивъ поощренія, ухватился въ своемъ замѣшательствѣ за ведро Марты.-- О, да какое тяжелое!-- сказалъ онъ, приподнимая и взвѣшивая его въ рукѣ.-- Ты просто молодчина, что тащишь его; вотъ тебѣ за это денежка,-- сказалъ онъ и далъ дѣвочкѣ четвертакъ. Пожалуй, это была не плохая выдумка; ему самому показалось, что онъ спасъ положеніе... Но вообще онъ не вполнѣ ясно сознавалъ ходъ вещей.
А Марта позабыла присѣсть и поблагодарить. Когда она вспомнила объ этомъ, большой чужой человѣкъ уже шелъ своей дорогой, и Роза сказала ей: -- Бѣги за нимъ! -- Марта поставила ведро на землю и побѣжала, догнала Бенони, присѣла, поблагодарила и вернулась назадъ. Бенони постоялъ, съ улыбкой глядя ей вслѣдъ, а потомъ медленно продолжалъ путь.
Онъ уже съ годъ не бывалъ въ такомъ растроганномъ, взволнованномъ состояніи духа. Онъ вперилъ взглядъ въ пространство и думалъ, по временамъ забывая даже переставлять ноги, и на минуту пріостанавливаясь. И ее-то онъ когда-то обнималъ... ее вотъ, что прошла мимо. Да, да, Роза,-- видно, судьба такая... А въ чемъ она была? Въ накидкѣ что ли? Пожалуй, въ накидкѣ. Ничего-то онъ не разглядѣлъ.
Онъ поднялся въ контору Макка, сообщилъ о своемъ возвращеніи съ Лофотенъ и выложилъ счеты. Онъ все еще былъ въ томъ мягкомъ, умиленномъ настроеніи, и лицомъ къ лицу съ Маккомъ не говорилъ уже: моя рыба, мой грузъ, какъ собирался, но освѣдомился:-- Довольны ли вы и угодно ли вамъ начать промывку завтра? Арнъ Сушильщикъ, вѣрно, и въ этомъ году будетъ присматривать, какъ въ прошломъ.