-- Кто это говоритъ?
-- Да одинъ... Не знаю... Такъ говорятъ.
Макка передернуло, но затѣмъ онъ сказалъ холодно, отрывисто:-- Хорошо, засвидѣтельствуй. Мнѣ то что?
-- Не обезсудьте, но... это денегъ стоитъ.
-- Бездѣлицу. Я беру весь расходъ на себя.
-- Спасибо; мнѣ только это и хотѣлось знать. И что это съ вашего согласія...
Маккъ противъ обыкновенія отвѣтилъ черезчуръ ужъ быстро:-- Нѣтъ, совсѣмъ не съ моего согласія. Но дѣлать нечего. Гм... Если бы я уже не отослалъ деньги на югъ, я бы сейчасъ вернулъ ихъ тебѣ.
Бенони стало не по себѣ, и онъ пробормоталъ:-- Но, дорогой... Люди говорятъ...
-- А пусть ихъ говорятъ, что хотятъ. Развѣ бумага ее подписана: "Сирилундъ, такого-то числа, Фердинандъ Маккъ"? Я долженъ сказать тебѣ, Гартвигсенъ: какая мнѣ охота, чтобы всѣ и каждый совали свой носъ въ мои дѣла? Никогда мнѣ это не было по вкусу.
-- Но говорятъ, что бумагу надо засвидѣтельствовать,-- твердилъ свое Бенони. Онъ подмѣтилъ, какъ Макка передернуло, и сразу насторожился.