Маккъ открылъ конторку и досталъ свою шкатулку.-- Вотъ мой желѣзный шкапъ,-- сказалъ онъ и прибавилъ:-- И предкамъ моимъ служилъ.-- Затѣмъ онъ какъ то порывисто сунулъ шкатулку обратно въ конторку, проговоривъ:-- И никогда еще не сгоралъ.
-- Да, да,-- отозвался Бенони,-- а случись такая бѣда?..
-- У тебя есть закладная.-- Но тутъ Маккъ вдругъ припомнилъ, что вѣдь закладная пропала. И, чтобы не подымать вопроса о томъ, нашлась ли она и будетъ ли засвидѣтельствована, онъ поспѣшилъ добавить:-- Впрочемъ, я не держу капиталовъ въ сундукѣ. Я пускаю деньги въ оборотъ.
Но Бенони былъ слишкомъ разсѣянъ, чтобы вступать въ споръ, и вдругъ заговорилъ насчетъ музыки, столоваго серебра, и розоваго швейнаго столика... Пожалуй, молъ, они ему и не понадобятся вовсе, пропадутъ задаромъ?.. Роза-то вѣдь теперь съ молодымъ Аренценомъ...
-- Что такое -- Роза?
-- Люди разное говорятъ... Будто кистеровъ Николай вернулся и беретъ ее.
-- Не слыхалъ,-- отвѣтилъ Маккъ.-- Ты говорилъ съ нею?
-- Да. Она была страсть неподатлива.
-- Бѣда съ этими женщинами! -- задумчиво проговорилъ Маккъ.
Бенони подсчиталъ въ умѣ, сколько онъ круглымъ счетомъ сдѣлалъ и еще готовъ былъ сдѣлать для Розы, и, глубоко обиженный, заговорилъ сгоряча своимъ настоящимъ языкомъ,-- сказалъ, что слѣдовало: -- Это по закону такъ поступать съ простымъ человѣкомъ? Коли бы я захотѣлъ поступать по своему праву, такъ я бы поучилъ этого Николая законамъ,-- наклалъ бы ему въ загорбокъ сколько влѣзетъ!