Подруги въ ужасѣ всплеснули руками и сказали:
-- Нѣтъ, Боже сохрани, этого не можетъ быть!
-- Но Эльза слышала это изъ достовѣрныхъ источниковъ.
-- Но вѣдь Воллертзенъ два года уже какъ уѣхалъ! Это совершенно невозможно!
-- Да теперь вы можете вѣритъ или не вѣрить, какъ хотите, но не забывайте, что я вамъ это сказала.
Молоденькія дѣвушки не могли понять, какъ это могло случиться, вѣдь если отецъ два года тому назадъ уѣхалъ, онъ никоимъ образомъ не могъ имѣть ребенка; и Эльза не могла имъ этого объяснитъ, хотя она и была больше освѣдомлена, чѣмъ онѣ.
Отъ лоцмановъ молодыя дѣвушки отправились прямо на набережную. Судно было уже причалено, воду выкачали, и оно красовалось, покачиваясь на водѣ.
Тогда консулъ отправился на бортъ. Весь городъ собрался на набережной и слѣдилъ за нимъ. Нѣсколько человѣкъ стояли у него поперекъ дороги, онъ вѣжливо попросилъ, чтобы его пропустили.
Онъ былъ благороденъ и черноволосъ, въ свѣтломъ костюмѣ, съ цвѣткомъ въ петличкѣ. Подъ мышкой онъ несъ портфель. Онъ осмотрѣлъ корабль сверху донизу и сталъ составлять протоколъ. Онъ записалъ то, что видѣлъ самъ, и то, что ему разсказали лоцманы. Одного изъ зрителей, стоящихъ на набережной, позвали на корабль, чтобы онъ держалъ консулу чернильницу въ то время, какъ онъ обходилъ и записывалъ...
Этотъ годъ былъ замѣчателенъ тѣмъ, что почти въ каждомъ мѣсяцѣ можно было отмѣтиль какое-нибудь хотя маленькое происшествіе. Пожаръ у учителя Эліассена нельзя было причислить къ числу ежедневныхъ событій. Добрый Элліассенъ, ему поистинѣ помогло Провидѣніе! Этого нельзя было отрицать. Не болѣе года тому назадъ онъ за большую сумму застраховалъ свой домъ, хозяйственныя строенія и весь свой домашній скарбъ, а теперь все сгорѣло до тла. Учитель Эліассенъ былъ также кассиромъ "Ферейна", а при пожарѣ сгорѣла вся наличность денежной кассы. Это было самое ужасное; нѣсколько сотъ кронъ исчезли, какъ дымъ. На общемъ собраніи "Ферейна" было предложено не взыскивать съ кассира денегъ, но Элліассенъ всталъ со своего мѣста и сказалъ растроганнымъ голосомъ, что пусть лучше и онъ, и его жена, и его многочисленныя маленькія дѣти будутъ ходить нагими, чѣмъ онъ допуститъ, чтобы ему простили хотя бы единый мѣдный хеллеръ. "Ферейнъ" якобы оказалъ ему большую честь, выбравъ его на этотъ отвѣтственный пость, и онъ прекрасно сознаетъ наложенныя на него обязанности.