Пріѣхала Элиза Моккъ, онъ ее встрѣтилъ вчера вечеромъ. Онъ былъ гордъ, держалъ носъ кверху и сумѣлъ сдержатъ себя; повидимому, она хотѣла ему доставить маленькую радость какимъ-нибудь дружескимъ словомъ, но онъ отнесся къ этому холодно.
"Я привезла вамъ поклонъ отъ телеграфистовъ изъ Росенгорда", сказала она.
Роландсенъ не поддерживалъ дружбы съ телеграфистами, онъ не былъ склоненъ къ товариществу. Она, вѣроятно, хотѣла этими словами опять подчеркнуть разстояніе между ними; о! онъ попомнитъ ей это, онъ ей за это еще заплатитъ.
"Вы должны когда-нибудь принести мнѣ свою гитару", сказала она.
Это могло озадачить другого, не уклониться же было отъ такой чести; однако, Роландсенъ уклонился. Въ свою очередь онъ рѣшилъ сейчасъ же отплатить ей. Онъ сказалъ.
"Съ удовольствіемъ. Вы получите мою гитару когда угодно".
Изъ этого можно было видѣть, какъ онъ на нее смотритъ. Словно это вовсе не Элиза Моккъ, особа, которая можетъ добыть себѣ хоть десять тысячъ гитаръ.
"Нѣтъ, благодарю васъ", отвѣчала она, "но мы все же могли бы поупражняться немножко".
"Я вамъ ее доставлю".
Тогда она закинула голову назадъ и сказала: