Роландсенъ, оставшись одинъ съ Ольгой, прикинулся высокопарнымъ и сталъ говорить возвышеннымъ слогомъ:
"Когда вы изъ темноты улицы въ вѣтреный вечеръ входите въ освѣщенную комнату, то свѣтъ отовсюду такъ и струится вамъ въ глаза, не правда ли?".
Ольга не поняла, что онъ подразумѣваетъ подъ этимъ, но отвѣчала: "Да".
"Да, сказалъ Роландсенъ. "Такъ случается и со мной, когда я прихожу къ вамъ".
"Что, здѣсь ужъ не нужно стричь больше?" спросила Ольга.
"Отчего же, стригите, стригите себѣ смѣло. Вамъ самимъ лучше знать. Видите: вы хотѣли убѣжать и спрятаться. Но сталъ ли бы я лучше отъ этого? Развѣ молнія можетъ погасить искру?".
Онъ, должно быть, совсѣмъ съ ума сошелъ.
"Если бы вы не шевелили головой, я бы лучше могла справиться", сказала она.
"Я, стало быть, не долженъ смотрѣть на васъ? Послушайте, Ольга, вы помолвлены?".
Ольга не была готова къ этому вопросу. Она къ тому же была не такъ ужъ смѣла и опытна, чтобы выслушать что-нибудь подобное безъ смущенія.