Уловъ рыбы -- игра счастья. Рыбакъ ставитъ свою сѣть и ждетъ результата, бросаетъ жребій и предоставляетъ исходъ судьбѣ. Часто одна потеря слѣдуетъ за другой, его состояніе возрастаетъ или понижается и гибнетъ въ бурю; но онъ снова чинитъ лодку и снасти и выходитъ въ море. Иногда рыбакъ совершаетъ долгій путь до тѣхъ мѣстъ, гдѣ другимъ везло счастье, и крѣпится и гребетъ цѣлую недѣлю по суровому морю и, наконецъ, приплываетъ на театръ дѣйствій слишкомъ поздно: игра кончена. Но главный выигрышъ еще, можетъ быть, гдѣ-нибудь тутъ же у него на пути и ждетъ это и остановитъ и наполнитъ его лодку талерами. Никто не знаетъ, кому улыбнется счастье, и всѣ надѣются съ одинаковымъ правомъ...
Купецъ Моккъ былъ на посту, его рыбакъ съ неводомъ былъ уже въ лодкѣ, и не отнималъ подзорной трубы отъ глазъ. У Мокка въ бухтѣ была одна лодка и двѣ яхты. Онѣ какъ разъ закончили свою поѣздку въ Лофоденъ за камбалой, вернулись, разгрузились и почистились; теперь Моккъ собирался грузить сельдь; для нея его палубы были завалены пустыми бочками. Онъ хотѣлъ также скупить сельдь, сколько удастся; съ этой цѣлью онъ запасся деньгами, чтобы воспользоваться временемъ, пока цѣны не поднялись.
Въ половинѣ мая купцу удалось кое-что выловить неводомъ. Это было не Богъ вѣсть что, всего полсотни бочекъ, однако, происшествіе это получило огласку и, нѣсколько дней спустя, на всѣхъ удобныхъ мѣстахъ стояли невода.
Однажды ночью случилось въ конторѣ Мокка на фабрикѣ воровство со взломомъ. Это было очень дерзкое преступленіе, потому что ночи теперь стояли совершенно свѣтлыя отъ вечера до утра, и все можно было разобрать и видѣть на далекое разстояніе. Воръ взломалъ двѣ двери и укралъ двѣсти талеровъ.
Для всего прихода это было дѣломъ неслыханнымъ, котораго никто не могъ взять въ толкъ. Даже старожилы въ первый разъ въ жизни слышали о воровствѣ со взломомъ у Мокка. Еще маленькіе грѣшки по силѣ возможности могли водиться за жителями прихода, но воровство, да еще не простое, а со взломомъ, -- этого никогда еще не случалось. Тутъ-то и появился чужой отрядъ рыбаковъ, на который и пало у всѣхъ подозрѣніе.
Однако, этотъ чужой отрядъ имѣлъ доказательства, что въ ночь совершенія кражи онъ со всѣми своими людьми на борту стоялъ въ цѣлой милѣ разстоянія отъ фабрики и сторожилъ сельдь.
Моккъ былъ этимъ душевно опечаленъ. Итакъ, дѣло сдѣлано кѣмъ-нибудь изъ общины.
Въ этомъ случаѣ купца не такъ интересовалъ вопросъ о деньгахъ; нѣтъ, онъ даже тутъ же заявилъ, что воровство совершено глупо, потому что воръ не взялъ больше. Но огорчало вліятельнаго торговца и покровителя общины то, что его обокралъ одинъ изъ прихожанъ. Не онъ ли принялъ на себя половину расходовъ по налогамъ на разныя нужды общины? И развѣ контора его хоть когда-нибудь отказывала въ помощи нуждающемуся, достойному помощи?
Моккъ назначилъ награду за поимку преступника. Почти ежедневно появлялись въ этихъ мѣстахъ новые рыбаки, и на всѣхъ этихъ людей должно было производить странное впечатлѣніе то, что купца Мокка могли такъ обокрасть. Какъ мѣстный король торговли, онъ назначилъ четыреста талеровъ вознагражденія. Пусть весь міръ видитъ, что дѣло тутъ не въ крупной суммѣ денегъ.
Новый пасторъ принялъ горячее участіе въ исторіи похищенія, и въ Троицынъ день, когда проповѣдь должна была касаться Никодима, пришедшаго къ Іисусу ночью, пасторъ рѣшилъ воспользоваться этимъ обстоятельствомъ, чтобы напасть на вора. "И вотъ вы приходите ночью", сказалъ онъ, "и вламываетесь въ домъ и похищаете наше имущество. У Никодима не было зла въ сердцѣ, онъ былъ трусливъ и выбралъ ночь для своего посѣщенія; но шелъ онъ къ Іисусу вѣдь ради души своей. А что нынѣ сдѣлали вы? Ахъ, какая дерзость овладѣла нынѣ міромъ! Пользуются ночью для грабежа и грѣховъ. Да постигнетъ же наказаніе виновнаго, выведемъ его на свѣтъ Божій!"