-- Послушайте, да есть ли у васъ на что жить?-- спрашиваетъ онъ.
-- Нѣтъ,-- говорю я,-- я сегодня еще ничего не ѣлъ, но...
-- Да вѣдь нельзя же допустить, чтобы вы умерли съ голоду,-- восклицаетъ редакторъ и суетъ руку въ карманъ.
Теперь во мнѣ просыпается чувство стыда. Шатаясь, я отхожу къ стѣнѣ и вижу, какъ "Командоръ" роется въ своемъ кошелькѣ; но я не говорю ни слова! Онъ даетъ мнѣ десятикроновую бумажку. Безъ всякихъ разсужденій онъ даетъ мнѣ десять кровъ. При этомъ онъ повторяетъ, что нельзя, чтобы я умеръ съ голоду.
Я бормочу на это какой-то протестъ и не хочу братъ билета. Съ моей стороны это безстыдно и, кромѣ того, это черезчуръ много...
-- Берите поскорѣй! -- восклицаетъ онъ и смотритъ на свои часы. -- Я жду поѣздъ. Вотъ ужъ слышно, какъ онъ подходитъ.
Я взялъ деньги; я изнемогъ отъ радости, я ни слова не сказалъ ему, я даже не поблагодарилъ его.
-- Пожалуйста, не стѣсняйтесь,-- сказалъ наконецъ "Командоръ",-- вы можете написать что-нибудь за эти деньги.
Онъ ушелъ.
Когда онъ прошелъ уже нѣсколько шаговъ, Я вдругъ вспомнилъ, что я не поблагодарилъ его за эту помощь! Я попробовалъ его догнать, но не могъ двигаться скоро, ноги мои подкашивались и я чуть было не упалъ. А онъ тѣмъ временемъ все удалялся. Я хотѣлъ окликнуть его, но у меня не хватило храбрости, а когда я, наконецъ, рѣшился и крикнулъ ему разъ, два, онъ уже былъ далекъ, а голосъ мой былъ черезчуръ слабымъ.