-- Тангенъ, Андреасъ Тангенъ.
Я не зналъ, зачѣмъ я лгалъ. Мои мысли какъ-то свободно блуждали и приносили мнѣ всякія выдумки; это отдаленное имя пришло мнѣ въ голову въ эту минуту, и я произнесъ его безъ всякаго расчета, я лгалъ безъ всякой нужды.
-- Занятіе?
Гм... занятіе! Какое же было, собственно говоря, мое занятіе? Я хотѣлъ выдать себя сперва за жестяныхъ дѣлъ мастера, но этого я не посмѣлъ. Я выдумалъ такое имя, которое не каждый мастеръ можетъ имѣть, и кромѣ того я носилъ очки. Мнѣ вздумалось быть нахальнымъ; я сдѣлалъ шагъ впередъ и сказалъ твердо и торжественно:
-- Журналистъ.
Дежурный какъ-то вздрогнулъ прежде, чѣмъ это записать, а я сталъ у шкафа важно, какъ статскій совѣтникъ. Онъ повѣрилъ мнѣ сразу. Это было удивительное зрѣлище -- безпріютный журналистъ ночью въ ратушѣ.
-- Въ какой газетѣ вы сотрудничаете, господинъ Тангенъ?
-- Въ Моргенблаттѣ,-- сказалъ я.-- Къ сожалѣнію, я покутилъ сегодня немножко.
-- Ахъ, объ этомъ не стоитъ говорить! -- перебилъ онъ меня и прибавилъ, улыбаясь:-- Если молодежь кутитъ... это вполнѣ понятно...
Онъ позвалъ городового и сказалъ, приподнявшись и вѣжливо кланяясь.