Я пробормоталъ извиненіе и изложилъ свою просьбу. Будучи вынужденнымъ обстоятельствами обратиться къ нему... на самое короткое время... Какъ только я получу гонораръ за мою газетную статью... Онъ окажетъ мнѣ этимъ сущее благодѣяніе.
Еще не успѣлъ я докончить, какъ онъ повернулся къ конторкѣ и продолжалъ свою работу.
Когда я замолчалъ, онъ покосился на меня, покачалъ своей красивой головой и сказалъ: "Нѣтъ". Только нѣтъ. Ни объясненій, ни лишнихъ словъ, ничего.
Мои колѣни тряслись, я долженъ былъ опереться о шкапчикъ. Я еще разъ попробую. Почему мнѣ пришло на память именно его имя? Я почувствовалъ колотье въ лѣвомъ боку и облился потомъ. -- Гм... Обстоятельства мои очень плохи и, къ сожалѣнію, я совсѣмъ боленъ,-- сказалъ я; я смогу вамъ, навѣрное, возвратить это черезъ нѣсколько дней.-- Неужели онъ не будетъ настолько добръ?
-- Отчего вы, любезнѣйшій, обращаетесь именно ко мнѣ? -- спросилъ онъ.-- Вы ко мнѣ пришли съ улицы, вы мнѣ совершенно незнакомы, ступайте въ редакцію, гдѣ васъ знаютъ.
-- Только хоть на этотъ вечеръ,-- сказалъ я,-- редакція уже заперта, а я такъ страшно голоденъ.
Онъ продолжалъ качать головой, качалъ ею даже тогда, когда я уже взялся за дверную ручку.
-- Прощайте,-- сказалъ я.
"Значитъ, не было указанія свыше", подумалъ я и горько улыбнулся. Я потащился обратно изъ одного квартала въ другой, садясь по временамъ отдыхать на лѣстницѣ. Только бы меня не заперли. Страхъ передъ заключеніемъ преслѣдовалъ меня все время и не давалъ мнѣ покоя. Каждый разъ, какъ я видѣлъ на своемъ пути городового, я старался проскользнуть незамѣтно въ переулокъ, чтобы избѣгнуть съ нимъ встрѣчи.
-- Ну-съ, отсчитаемъ теперь сто шаговъ,-- сказалъ я,-- и попытаемъ cчастья. Должно же когда-нибудь мнѣ повезти...