-- Можетъ-быть, стаканъ пива, или что вы обыкновенно... если хотите....
-- Нѣтъ, благодарю васъ! -- отвѣчалъ я.-- Теперь нѣтъ, я приду въ другой разъ.
Она ушла и сѣла за буфетъ; я видѣлъ только ея голову; удивительная дѣвушка!
Покончивъ съ ѣдой, я направился прямо къ двери; я почувствовалъ себя вдругъ нехорошо. Служанка встала. Я не хотѣлъ подойти къ ней близко, показать свое состояніе дѣвушкѣ, ничего не подозрѣвавшей; я быстро пожелалъ ей покойной ночи, кивнулъ головой и вышелъ.
Пища начинала дѣйствовать на меня; я ужасно страдалъ и не могъ ее надолго удержать. Въ каждомъ темномъ углу по дорогѣ я извергалъ ее, тщетно борясь съ болями, я сжималъ кулаки, топалъ ногами, стараясь проглатывать куски, непринимаемые организмомъ, но все тщетно! Я забѣжалъ въ темныя ворота, нагнулъ голову и, ослѣпленный хлынувшими слезами, принужденъ былъ изрыгнуть весь свой ужинъ.
Я былъ внѣ себя отъ бѣшенства; рыдалъ и проклиналъ невѣдомыя силы, кго бы онѣ ни были, которыя такъ преслѣдовали меня, и призывалъ на нихъ всѣ муки ада за ихъ подлость. Дѣйствительно, нужно сознаться, судьба моя была неблагородна, въ высшей степени неблагородна!.. Я подошелъ къ человѣку, глядѣвшему въ окно магазина, и спросилъ его, не знаетъ ли онъ какого-нибудь средства противъ застарѣлаго голода. Дѣло идетъ о жизни; больной не можетъ переносить бифштекса.
-- Я слышалъ, что молоко помогаетъ,-- отвѣчаетъ тотъ съ растеряннымъ видомъ;-- кипяченое молоко. Для кого вы это спрашиваете?
-- Спасибо, спасибо,-- сказалъ я. -- Это должно-быть очень хорошо, кипяченое молоко...
И съ этими словами я убѣжалъ.
Я зашелъ въ первый попавшійся ресторанъ и спросилъ себѣ кипяченаго молока. Я выпилъ его горячимъ -- какъ оно было, жадно глоталъ каждую каплю, заплатилъ и вышелъ. Теперь домой.