Я покачал головой, и человек снова уложил с изяществом сукно в низ мешка, совсем так, будто оно ему принадлежало.
Он сказал:
-- Я разрежу его на брючные отрезки. Тогда оно не будет так велико, и мне скорее удастся его продать.
-- А тебе бы лучше отрезать на брюки, жилетку и куртку, а остальное разрезать на брючные отрезки.
-- Вы так полагаете? Пожалуй, что так будет лучше.
Мы высчитали, сколько нужно на костюм взрослому человеку, и верёвкой, которой были связаны письма, аккуратно вымерили наше платье. Потом мы надрезали сукно и разорвали его. Кроме целого костюма, там оставалось на добрых две пары брюк.
После этого человек попросил меня купить у него из мешка что-нибудь другое, и я купил часть кофе и несколько свёртков табаку. Он сунул деньги в кожаное портмоне, при чём я обратил внимание на совершенную его пустоту; он, как это делают бедняки, хлопотливо спрятал деньги и ощупал после этого карманы.
-- Тебе удалось продать мне немного, -- сказал я, -- но мне больше не нужно.
-- Что ж, торговля -- торговлей, я не стану жаловаться.
Он стал немного посмелее.