Шелъ дождь. Погода была не совсѣмъ благопріятна, но публику, интересующуюся литературой, не задержитъ какой-то тамъ дождь. На улицѣ мнѣ встрѣчались прохожіе, пара за парой, по-двое подъ однимъ зонтомъ. Правда, меня удивляло, что они шли по тому направленію, куда я,-- не къ павильону въ паркѣ. Куда же это они, однако? Ну да это низшіе слои населенія -- чернь, это они въ рабочій союзъ къ обезьянамъ.
Кассиръ былъ на своемъ посту.
-- Есть тамъ уже кто-нибудь?-- спросилъ я.
-- Нѣтъ еще,-- отвѣчалъ онъ.-- Но до начала еще добрыхъ полчаса.
Я прошелъ въ залъ,-- громадное помѣщеніе, гдѣ мои шаги отдавались, какъ лошадиный топотъ. Боже милостивый, если бы теперь все тутъ было сплошь заполнено, ряды головъ -- мужчины, дамы, ждутъ только лектора! Ни души!
Я ждалъ долгіе полчаса: никого.
Я вышелъ къ кассиру и спросилъ его мнѣніе. Онъ отвѣтилъ уклончиво, однако, ободрялъ меня. Погода сегодня вечеромъ неблагопріятна для лекціи; въ такой сильный дождь никто не выйдетъ изъ дому.
-- Впрочемъ,-- сказалъ онъ,-- на многихъ можно разсчитывать и теперь еще, въ послѣднія минуты.
И мы ждали.
Наконецъ, пришелъ одинъ человѣкъ -- промокшій, второпяхъ; онъ взялъ билетъ за полкроны и прошелъ въ залѵ.