Он с изумлением заметил, что её глаза влажны, а её затуманенный голос поразил его и выражение его лица переменилось.
— Где же теперь ваше великое спокойствие? — воскликнула она, смеясь.
— Вы похитили его, — пробормотал он.
Тогда она вдруг погладила его по руке, один единый раз, и отошла. Она быстро прошла всю комнату, никого не видя, ничего не слыша, торопясь уйти. На дороге ей попался брат, он окликнул её, она обернула к нему своё смеющееся лицо, а из глаз капали слёзы; она побежала к себе в комнату вверх по лестнице.
Через четверть часа к ней вошёл отец. Она бросилась к нему на шею, говоря:
— Нет, я не могу.
— Хорошо, хорошо, но сойди опять вниз и танцуй: о тебе там спрашивают. А что ты сказала Роландсену? Он совершенно переменился. Ты была с ним нелюбезна?
— Да нет, нет, я не была с ним нелюбезна.
— Так, а то ты должна была бы пойти и сейчас же всё исправить. Он уезжает в двенадцать часов.
— В двенадцать? — Элиза мгновенно оправилась и сказала: — Ну вот, я иду.