— Нет, — отвечает с лодки лодочник.
Фру вспыхнула. Пастор сказал:
— Мы одни. Так приходите, я вам дам на чаёк.
Он, несомненно, был богат. Это не такой человек, чтобы не заплатить бедняку. Прежний пастор никогда не платил, он только говорил — «пока спасибо».
Они стали подниматься наверх, а Роландсен показывал им дорогу. Он шёл с краю дороги по снегу, чтобы дать место другим. На нём были низенькие франтовские башМакки, но он не обращал на это внимания, он шёл даже в расстёгнутой куртке, несмотря на холодный майский ветер.
— А вон и церковь, — сказал пастор.
— У неё старый вид. Там нет печей? — спрашивает фру.
— Не могу сказать вам наверняка, — отвечал Роландсен, — но не думаю.
Пастор изумился. Очевидно, этот человек не особенно-то часто ходил в церковь, скорей наоборот. Очевидно, он не делал большого различия между праздниками и буднями. И пастор стал несколько сдержаннее с этим незнакомцем.
Экономка стоит на лестнице, а Роландсен опять представляет.