На это Роландсен отвечал, что он никогда не ворует среди рыбаков, не обирает рыбачьих навесов. Он пошёл в самый банк,
Так вот оно как! Он сказал с сожалением:
— Но как могли вы так поступить со мной?
Роландсен отвечал:
— Я набрался храбрости и дерзости. К тому же это было совершенно в пьяном виде.
Совершенно невозможно было продолжать сомневаться в искренности его признания. Сумасшедший телеграфист вёл очень бурную жизнь, получал он немного, а коньяк из Розенгарда стоил денег.
— К сожалению, я должен вам ещё признаться, что я не могу возвратить вам денег.
Макк имел при этом очень равнодушный вид.
— Это обстоятельство не играет никакой роли, — отвечал он: — Меня огорчают только все эти отвратительные сплетни, которым вы подвергли меня. Все эти оскорбления, касающиеся лично меня и моего семейства.
— Я думаю кое-что предпринять в этом смысле.