— Я не могу, — сказал Роландсен.
Тогда Макк взял билеты и сунул их в карман его куртки.
— Пусть это будет в виде займа, — просил Роландсен.
Великодушный король торговли согласился на это и отвечал:
— Хорошо. Пусть это будет заимообразно!
Но он отлично знал, что никогда больше не увидит этих денег. Роландсен стоял весь согбенный, точно он нёс на своих плечах самую тяжёлую ношу в жизни. На него было мучительно смотреть.
— Итак, постарайтесь опять попасть на путь истинный, — сказал Макк ободряющим тоном. — Ведь эту ошибку можно ещё поправить.
Роландсен поблагодарил за всё с величайшим смирением и пошёл.
— Я вор, — сказал он фабричным девушкам, проходя мимо них. И он рассказал им всё. Роландсен направился к забору, окружающему пасторскую усадьбу. Здесь он сорвал плакат Макка и на его место водрузил свой собственный, в котором он признавался в своём воровстве. Завтра воскресенье, много богомольцев пойдёт в церковь мимо этого места.