-- Нужно сознаться, что ты, братец, большой хитрец, -- сказал даже актёр Норем, встретив его на улице. -- Ходишь себе, как ни в чём не бывало, не говоришь ни слова, а потом бросаешь нам в самый нос этакий факел и опять притворяешься, будто ничего и не произошло. Немного найдётся людей, которые сумели бы выкинуть такую штуку.
Адвокат Гранде и теперь не мог удержаться, чтобы не поважничать, и сказал, смеясь:
-- Но у тебя есть враги, Иргенс. Я говорил сегодня с одним человеком, который никак не мог увидеть никакого подвига в том, что ты издал маленькую книжку по истечении двух с половиной лет.
Тогда Иргенс ответил гордо:
-- Я считаю честью писать мало. Дело не в количестве.
Но потом он всё-таки спросил, кто был этот враг.
Он не страдает чрезмерным любопытством, и всем ведь известно, как мало он придаёт значения мнению людей о себе. Но всё-таки это не Паульсберг?
-- Нет, не Паульсберг.
Иргенс пробовал догадаться ещё несколько раз, но гордец Гранде не захотел выдать имени. Он сделал из этого тайну и мучил Иргенса сколько возможно.
-- Оказывается всё же, что ты не так то уже неуязвим, -- сказал он и захохотал во всё горло.