-- Он послал тебе своё... он послал тебе рукопись? -- спросил Мильде, поражённый. -- Никогда не слышал подобной чепухи.
-- Ну, ну, ну, без личностей! -- заметил адвокат. Оле не ответил ни слова.
-- Нет, извини, пожалуйста, почему же он послал его тебе? -- спрашивает опять Мильде, который никак не может успокоиться.
Иргенс взглянул на Агату, она, казалось, почти не слышала этого и разговаривала с фру Ганкой. Иргенс обратился к Мильде и сказал ему резким тоном, что есть известная степень нахальства, которую не могут простить даже друзья, неужели он этого не понимает?
Мильде расхохотался. Ей Богу, никогда не видал ничего забавнее, разве кто-нибудь обиделся? Он не хотел сказать ничего неприятного... ничего вредоносного ни для тела, ни для души не заключалось в его вопросе. Просто ему показалось смешным, что... Но если это не смешно, так, сделайте одолжение, ему всё равно.
Оле достал рукопись.
-- Это нечто замечательное, -- сказал он, -- называется: "Старые воспоминания".
-- Нет, нет, позволь прочесть мне, -- сказал быстро актёр Норем и протянул, руку за рукописью. -- Как никак, это ведь всё-таки моя специальность.
Оле передал ему рукопись.
-- "Иегова очень занят..." -- начал Норем. -- Здесь на полях Ойен сделал отметку, что должно быть именно Иегова, а не Иаве, как вы, может быть, думаете.