-- Послушайте, Мильде, почему вы всегда так нападаете на Ойена? -- сказала фру Ганка. -- Это старые воспоминания, неужели вы этого не поняли? Я нашла, что это очень тонко и полно настроения, я чувствовала всё это, не портите мне впечатления.
Она обратилась к Агате и спросила:
-- А вы разве тоже не находите, что это очень красиво?
-- Дорогая фру Ганка! -- воскликнул Мильде. -- Неужели я всегда нападаю на Ойена? Разве же я не желаю, чтобы он выхватил премию у меня из-под носа? Но это проклятое новое направление и прочее! "Старые воспоминания"-- отлично. Но в чём же, в сущности, суть? Иегова вовсе не приходил, и не думал даже, всё это одна выдумка. А кроме того, разве он не мог выбрать и красоту, и любовь, и истину? Я бы поступил так. Где же суть, я вас спрашиваю?
-- Вот в этом и заключается его особенность: не должно быть никакой определённой сути, -- ответил Оле Генриксен. -- Ойен пишет это мне в своём письме. Произведение должно действовать сочетанием звуков, говорит он.
-- Вот что... Нет, человек этот всюду останется самим собой, куда его ни отправить, -- в этом всё и дело. Даже в горах, и то он не меняется. Козье молоко, аромат леса и крестьянские девушки ни капельки на него не действуют, если можно так выразиться... Впрочем, я всё-таки не могу понять, почему он послал рукопись тебе, Оле. Но если тебя оскорбляет этот вопрос, то...
-- Я и сам не знаю, почему он послал её именно мне, -- сказал Оле Генриксен. -- Он хотел, чтобы я видел, что он работает, пишет он, что он не валяется на боку. Между прочим, он собирается обратно в город, он уже соскучился в Торахусе.
Мильде свистнул.
-- Ага, ну, понял, он просит у тебя денег на дорогу? -- спросил он.
-- У него, конечно, немного осталось денег, да этого и нельзя было ожидать, -- ответил Оле и спрятал рукопись в карман. -- По-моему, это всё-таки замечательное стихотворение, что бы там ни говорили...